Библиотека Михаила Грачева

предыдущая

 

следующая
 
содержание
 

История политических и правовых учений:

Электронная хрестоматия

Составитель: М.Н. Грачев

Томас Гоббс

 

 

Томас Гоббс (1588–1679) занимает почетное место не только в ряду великих философских имен его эпохи – Бэкона, Декарта, Спинозы, Локка, Лейбница, но и в мировом историко-философском процессе. Томас Гоббс был первым философом нового времени, который развил полное и систематическое учение о государстве. Для того, чтобы понять политическое учение мыслителя и оценить значение его для последующего развития, политической мысли, необходимо познакомиться с характером эпохи, в которую жил и мыслил Гоббс, а также с принципами философии, положенными в основу всего его мировоззрения.

 

Томас Гоббс родился 5 апреля 1588 г. в семье сельского священника. За годы обучения в приходской и частной школах хорошо овладел древними языками – латинским и греческим. Он стал в 15 лет студентом одного из колледжей Оксфордского университета. Ученая степень бакалавра искусств дала Гоббсу право читать курс логики в университете. Однако молодой философ не воспользовался этим правом, так как система образования была далека от его понимания целей научно-философского познания мира. После окончания университета Гоббс стал воспитателем в одном из аристократических семейств. У него появились связи среди правящих кругов. В научно-философском развитии Гоббса огромную роль сыграли четыре поездки на Европейский континент (его пребывание там продолжалось около 20 лет): они дали английскому мыслителю возможность изучить достижения континентальной науки и философии, лично познакомиться с ее важнейшими представителями и принять участие в обсуждении научно-философских проблем. Для философского развития Гоббса оказалось важным знакомство с крупнейшим английским философом – Френсисом Бэконом (1561–1626).

 

Социально-философское мировоззрение Гоббса формировалось в напряженный и насыщенный событиями период английской и европейской истории. Во второй половине XVI в. Англия пошла по пути колониальной экспансии и вступила в борьбу с другими державами. Школьные годы Гоббса пришлись на конец правления королевы Елизаветы I (1558–1603), когда борьба с Испанией достигла наибольшей остроты. Еще большее значение имели события внутри самой Англии. Страна стояла на пороге буржуазной революции, которая фактически началась в 1604 г. Учреждение республики в Англии (1649–1653), установление диктатуры Оливера Кромвеля (1653–1658), во время которой была провозглашена республика, а затем восстановление монархии Стюартов, хотя ограниченной парламентом, но вместе с тем отличающейся реакцией и контрреволюционным террором.

 

Идеологическая сторона этих социально-политических событий связана с реформационным движением против католической церкви, установившем англиканскую церковь с элементами католицизма, которая стала опорой английского абсолютизма. В борьбе против него парламентская партия, отвергая компромиссное по отношению к католицизму англиканство, избрала своей религиозной платформой пуританство – наиболее радикальное направление протестантизма, непримиримое по отношению к католицизму. В ходе развития революции и формирования различных политических направлений пуританство распалось на две фракции. Более радикальными стали индепенденты, выступавшие против любой общегосударственной религии, за свободу толкования Библии и свободу религиозной совести. Крайние индепенденты становились приверженцами еретических общин. Гоббс был воспитан в духе пуританства.

 

В 1628 г. публикуется первый труд Гоббса – перевод с древнегреческого сочинения великого античного историка Фукидида о событиях Пелопоннесской войны между группой древнегреческих полисов во главе с Афинами и другой их группой во главе со Спартой. Труд оказался актуальным для Англии той эпохи.

 

В 1629 г. во время поездки во Францию Гоббс ознакомился с сочинением Евклида “Начала”. Это сочинение в XVII в. стало оказывать сильное рационализирующее воздействие на философию. Гоббс одним из первых испытал такое влияние. Через несколько лет философ приступил к изучению другого произведения, трактовавшего вопросы астрономии и механики и подводившего научный фундамент под геоцентрическую теорию Коперника, – сочинения Галилея “Диалог о двух главнейших системах мира – Птоломеевой и Коперниковой”.

 

Когда началась революция в Англии созывом Долгого парламента в 1640 г., Гоббс написал сочинение по вопросам права, в котором защищал необходимость сильной государственной власти. Тем самым определилось основное направление философских интересов Гоббса как теоретика общественной жизни. Это сочинение было издано в 1650 г. под названием “Человеческая природа” и “О политическом теле”.

 

Знакомство Гоббса с Р. Декартом (1596–1650) и его произведением “Метафизические размышления” способствовало выработке системы философских воззрении мыслителя. Но главный его интерес был сосредоточен по-прежнему на социальных вопросах. Это объясняет, почему публикацию своей системы Гоббс начал с последней части, названной “О гражданине”.

 

В 1651 г. в Лондоне было опубликовано самое обширное произведение Гоббса “Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского”. Оно представляло новую и более радикальную редакцию сочинения “О гражданине”. После выхода “Левиафана” Гоббс переехал в Лондон (Кромвель одобрительно отнесся к его возвращению). Здесь философ завершил изложение своей системы, опубликовав в 1655 г. сочинение “О теле”, а в 1658 г.–“О человеке”. Три произведения: “О теле”, “О человеке”, “О гражданине” – носят общий заголовок “Основы философии”.

 

В годы реставрации монархии Гоббс переживал трудные времена. Его обвиняли в атеизме (“О гражданине” и “Левиафан” были включены папской Курией в список запрещенных книг). Отводя эти обвинения, Гоббс был вынужден защищаться. В 1668 г. в Амстердаме появилось издание “Лавиафана”, в которое автор внес изменения, касающиеся его симпатии к передовой государственности, функционирующей в соответствии со строжайшей законностью. Вместе с тем автор усилил выпады против мятежей, поскольку они подрывали стройное здание государственности.

 

Гоббс неоднократно ссылался на связь своей философии с развитием европейской науки того времени. В своей стихотворной автобиографии он сообщает, что стал считать себя философом, применив принцип всеобщего движения к социальным явлениям. Этот принцип был открыт, по его словам, Галилеем и Марсенном. Перечислив в посвящении книги “О теле” имена основателей “новой философии” (Коперника, Галилея, Кеплера, Гарвея) Гоббс прибавил к ним и. себя, как основателя “Моральной философии”.

 

Положенный в основу философской системы Гоббса принцип всеобщего механического движения не был новым в философии XVII в. Но Гоббс углубил подобное миропонимание и превратил этот принцип в универсальную систему, положив движение в основу объяснения не только явлений природы, но и человеческих восприятии в общественной жизни. В этом заключается основа и сущность всей философской системы Гоббса.

 

Насколько сильна связь политического учения Гоббса с его философскими воззрениями, видно уже из того, что в главном своем политическом труде “Левиафан” Гоббс предпослал изложению политической теории свои философские убеждения. Единственным источником познания Гоббс, как и Бэкон, признал чувственный опыт.

 

Государство изучалось Гоббсом как искусственное тело, созданное человеком в отличие от тел естественных, созданных самой природой. Оно также в своем действии подчинено законам механики, поэтому изучать его необходимо так, как мы изучаем явления механические. Метод, с помощью которого Гоббс исследовал проблемы возникновения государства, – рационалистический. Исходными категориями, составляющими сущность человека, он считал “эгоизм и самосохранение – два самых верных стремления человеческой природы”.

 

Большинство тех, кто писал что-либо о государстве, полагают, предполагают или утверждают, что человек есть животное, от рождения склонное к жизни в обществе… И на этом основании учение о государстве строят таким образом, как будто для сохранения мира и управления всем человеческим родом не нужно ничего, кроме того, чтобы люди согласились принять известные договоры и условия, которые они сами называли бы после этого законами. Эта аксиома ложна, несмотря на то, что она принимается очень многими людьми, и ошибка произошла из-за слишком поверхностного рассмотрения человеческой природы. Если внимательнее рассмотреть причины, по которым люди соединяются вместе и бывают рады обществу друг друга, то легко обнаружится, что это происходит только в силу случайных обстоятельств, а не по природе вещей. Действительно, если бы человек любил другого человека по естественному побуждению, т.е. как человека, то нельзя было бы указать никакого разумного основания для объяснения того, почему каждый не в одинаковой мере любит всех людей, в равной мере являющихся людьми, или почему каждый ищет общества тех, кто приносит ему больше почета и выгод, чем другие [Гоббс Т. О гражданине // Гоббс Т. Избранные произведения: В 2 т. – Т.1. – М.: Мысль, 1964. С.299–300].

Таким образом, опыт каждого, кто более внимательно присматривается к человеческим отношениям, ясно учит, что всякое стихийное собрание людей вызывается либо потребностью друг в .друге, либо желанием добиться славы. Собравшиеся либо стараются извлечь какую-нибудь выгоду для себя, либо достичь некоего… уважения и почестей со стороны товарищей. Впрочем, то же самое выводит разум из самих определений (дефиниций) воли, добра, почести, пользы. Поскольку общество образуется при посредстве нашей воли, в каждом обществе нужно искать объект такой воли, т. е. то, что кажется благом любому из входящих в него граждан. Что бы ни казалось таким благом, оно является приятным и касается либо тела, либо души. Все духовно приятное есть или слава (т. е. желание иметь хорошее мнение о себе), или в конечном итоге стоит в связи с ней; все остальные удовольствия прямо или косвенно являются чувственными и могут быть обозначены именем “польза”.

Итак, каждое объединение образуется ради пользы или славы, т.е. ради любви к себе, а не к другим. Однако то сообщество, которое возникает ради приобретения славы, не может быть ни большим, ни длительным, потому что слава, как и почет, не воздается никому, если она воздается всем, ибо и слава, и почет основываются на сравнении людей и превознесении одного над другими. И если кто-либо не обладает никакими заслугами, необходимыми для снискания славы, то он не получает никакой помощи от сообщества остальных и остается таким же, каким может быть и сам без помощи других. Хотя количество полезных благ в этой жизни можно увеличить посредством взаимных услуг, но в гораздо большей степени это достигается благодаря господству над другими, чем благодаря сообществу с ними; поэтому вряд ли кто-либо сомневается в том, что, если бы не страх, люди от рождения больше стремились бы к господству, чем к сообществу. Итак, следует признать, что происхождение многочисленных и продолжительных человеческих сообществ связано не со взаимным расположением, а с их взаимным страхом [С. 301–302].

 

Гоббс пришел к признанию, что вся деятельность человека движется независящими от его воли страстями, которые можно сдержать только силой искусственного автомата, именуемого Левиафаном. Задача политика заключается в том, чтобы сделать части этого механизма так, чтобы они двигались по общему плану.

 

Далее Гоббс отметил, что государственному состоянию людей предшествовало естественное состояние людей, которому соответствует естественное право. .Жизнь людей в этот период подчинена естественным законам, вытекающим из природы самих людей: они злы, эгоистичны. В естественном состоянии каждый считает себя имеющим право на все, что необходимо для самосохранения вследствие этого у людей на каждом шагу возникают столкновения которые ведут к беспрерывной войне “всех против всех”.

 

В самом деле, естественные законы (как справедливость, беспристрастие, скромность, милосердие и (в общем) поведение по отношению к другим так, как мы желали бы, чтобы поступали по отношению к нам) сами по себе, без страха какой-нибудь силы, заставляющей их соблюдать, противоречат естественным страстям, влекущим нас к пристрастию, гордости, мести и т.п. А соглашения без меча лишь слова, которые не в силах гарантировать человеку безопасность. Вот почему, несмотря на наличие естественных законов (которым каждый человек следует, когда он желает им следовать, когда он может делать это без всякой опасности для себя), каждый будет и может вполне законно применять свою физическую силу и ловкость, чтобы обезопасить себя от всех других людей, если нет установленной власти или власти достаточно сильной, чтобы обеспечить нам безопасность <…> [Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского // Гоббс Т. Избранные произведения: В 2 т. – Т.2. – М.: Мысль, 1964. С. 192–193].

 

Сохранение мира есть основной естественный закон, из которого вытекает необходимость отказа от естественного состояния и перехода к гражданскому обществу. Сама природа человека требует прекращения войны и сохранения мира ради собственного самосохранения.

 

Жизнь в условиях мира требует, чтобы никто не сохранял за собой таких прав, которых не имеют остальные. Для мира люди должны были пожертвовать отдельными из своих природных прав. Но в то же время для жизни человеку необходимо сохранить некоторые естественные законы, которые, являясь правилом нашего разума, вечны. Несоблюдение этих законов противоречит идее мирного договора между людьми.

 

Однако соблюдение договора может быть гарантировано в случае, если требования его будут иметь характер обязательных норм для всех. Для этого люди переносят свои права на одно лицо или собрание лиц, именуемых верховной властью, воплощающей всеобщую волю и осуществляющей принуждения. Так, в результате общественного договора возникает государство.

 

<...> Следовательно, наличия согласия, или существования общества, лишенного какой-либо общей власти, которая управляла бы отдельными людьми, используя страх перед наказанием, недостаточно, чтобы обеспечить безопасность, необходимую для осуществления естественной справедливости.

Для сохранения мира среди людей требуется не только согласие, но и единство.

Что такое единство.

При наличии единства право всех переносится на одного.

Что такое государство.

Возникшее таким образом единство называется государством, или гражданским обществом, а также гражданским лицом; ибо, поскольку воля всех едина, общество следует рассматривать как одно лицо; в качестве такового его следует отличать от всех частных лиц, признавая, что оно обладает собственными правами и имуществом. Таким образом, ни какой-либо гражданин в отдельности (если исключить того, чья воля считается волей всех), ни все они вместе не могут рассматриваться как государство. Следовательно, государство (по нашему определению) есть одно лицо, воля которого в силу соглашения многих людей признается волей их всех, с тем чтобы оно могло распоряжаться силами и способностями отдельных членов общества ради мира и защиты общих интересов.

Что такое гражданское лицо.

Что такое обладатель верховной власти и подданный.

Два вида государств: государства естественные и установленные.

Сказанное раньше достаточно ясно показывает, каким образом и с помощью каких средств многие естественные лица, заботясь о самосохранении, объединяются под влиянием взаимного страха в одно гражданское лицо, которое мы называем государством. При этом те, кто вследствие страха подчиняется кому-либо другому, подчиняются либо тому, кого они боятся, либо тому, на чью защиту они надеются. Первым способом во время войны действуют побежденные, дабы избежать смерти; последним – еще не побежденные, дабы избежать поражения. Первый способ проистекает из естественного могущества и может быть назван естественным способом происхождения государства. Другой берет свое начало в согласии в решении тех, кто объединяется друг с другом; происхождение государства связано здесь с установлением. Поэтому-то государства бывают двух видов: одни из них являются естественными, патерналистскими и деспотическими, а другие – установленными и могут быть названы политическими. В первых властитель приобретает граждан по своей воле; во вторых граждане по собственному решению подчиняют себя господству одного человека или собрания людей, наделяемых верховной властью <…> [С. 344–346].

<…> Мы говорим, что государство установлено, когда множество людей договаривается и заключает соглашение каждый с каждым о том, что в целях водворения мира среди них и защиты от других каждый из них будет признавать как свои собственные все действия и суждения того человека или собрания людей, которому большинство дает право представлять лицо всех (т. е. быть их представителем) независимо от того, голосовал ли он за или против них.

Из этого установления государства производятся все права и способности того или тех, на кого соглашением собравшегося народа перенесена верховная власть [С. 197–198].

 

Раз государство образовано, верховная власть облекается всеми правами которыми обладает индивидуум, находясь в естественном состоянии: она имеет право на жизнь, на собственность, на совесть своих подданных.

 

<…> К верховной власти относится вся власть предписывать правила, указывающие каждому человеку, какими благами он может пользоваться и какие действия он может предпринять, не оказываясь стесненным в этом отношении кем-либо из своих сограждан. И именно это люди называют собственностью. Ибо до установления верховной власти (как уже было показано) все люди имели право на все, каковое право необходимо вело к войне, и поэтому эта собственность, которая необходима для мира и зависит от установления верховной власти, есть акт этой власти в целях установления гражданского мира. Эти правила о собственности (или о моем и твоем), о добре, зле, закономерном и незакономерном в человеческих действиях суть гражданские законы, т.е. особенные законы каждого отдельного государства [С. 203].

 

Верховная власть управляет государством, не отдавая никому отчета, так как контроль подданных над государством противоречит отречению их от прав, принадлежащих им в естественном состоянии.

 

<...> При установлении же государства каждый отдельный человек является доверителем в отношении всего, что суверен делает, и, следовательно, всякий, кто жалуется на несправедливость со стороны суверена, жалуется на то, виновником чего он сам является, и поэтому должен обвинять лишь самого себя. Да и самого себя он не должен обвинять, ибо невозможно совершать несправедливость по отношению к самому себе. Верно, что люди, облеченные верховной властью, могут совершать пристрастные действия, но не несправедливость и беззаконие в собственном смысле [С. 201–202].

 

Подчинение подданных государственной власти – безусловное, власть государства – абсолютна. Без неограниченной верховной власти нет государства. Она выше всех законов, так как она сама их устанавливает.

 

По Гоббсу, ограничения и издержки, опосредованные абсолютной властью государства, не идут ни в какое сравнение с тревогами и бедами гражданской войны или состояния безвластия.

 

Насколько возможна свобода граждан при абсолютной власти государства? Гоббс пояснил, что гражданам разрешено все, что не запрещено законом.

 

Гоббс утверждал, что верховная власть абсолютна, независимо от форм правления. Гоббс не признает аристотелевского деления на правильные и извращенные формы правления. Всякий, кому данная форма государственного устройства не нравится, будет называть ее извращенной. Гоббс не признает также смешанных форм правления. Случайное разделение функций государственной власти еще не говорит о разделении властей. Он против разделения .властей. Всякое дробление власти ведет к гражданской войне. С точки зрения Гоббса, различных форм государства может быть только три.

 

Различие государств заключается в различии суверена или лица, являющегося представителем всех и каждого из массы людей. А так как верховная власть может принадлежать или одному человеку, или собранию большого числа людей, а в этом собрании могут иметь право участвовать или каждый, или лишь определенные, отличающиеся от остальных люди, то отсюда ясно, что могут быть лишь три вида государства. Ибо представителем должен быть или один человек, или большее число людей, а это – собрание или всех, или только части. Если представителем является один человек, тогда государство представляет собой монархию; если собрание всех, кто хочет участвовать, тогда это демократия, или народоправство; а если верховная власть принадлежит собранию лишь части граждан, тогда это аристократия. Других видов государства не может быть, ибо или один, или многие, или все имеют верховную власть (неделимость которой я показал) целиком [С. 209].

Различие между этими тремя родами государства состоит не в различии власти, а в различии пригодности, или способности, каждого из них к осуществлению той цели, для которой они установлены, а именно к водворению мира и обеспечению безопасности народа [С. 211].

 

Таков процесс образования государства, того смертного бога, которого Гоббс назвал библейским именем Левиафан. Воля и сила многих соединяются воедино и воплощаются в личности того, кому они передаются вследствие договора. Из соединения этих отдельных сил образуется одна могущественная сила, в которой люди нуждаются для сохранения внутреннего мира, а также для защиты от внешних врагов.

 

Такая общая власть, которая была бы способна защищать людей от вторжения чужеземцев и от несправедливостей, причиняемых друг другу, и, таким образом, доставить им ту безопасность, при которой они могли бы кормиться от трудов рук своих и от плодов земли и жить в довольстве, может быть воздвигнута только одним путем, а именно путем сосредоточения всей власти и силы в одном человеке или в собрании людей, которое большинством голосов могло бы свести все воли граждан в единую волю. Иначе говоря, для установления общей власти необходимо, чтобы люди назначали одного человека (или собрание людей), который явился бы их представителем; чтобы каждый человек считал себя доверителем в отношении всего, что носитель общего лица будет делать сам или заставит делать других в целях сохранения общего мира и безопасности, и признал себя ответственным за это; чтобы каждый подчинил свою волю и суждение воле и суждению носителя общего лица. Это больше, чем согласие или единодушие. Это реальное единство, воплощенное в одном лице посредством соглашения, заключенного каждым человеком с каждым другим таким образом, как если бы каждый человек сказал каждому другому: я уполномочиваю этого человека или это собрание лиц и передаю ему мое право управлять собой при том условии, что ты таким же образом передашь ему свое право и санкционируешь все его действия. Если это совершилось, то множество людей, объединенное таким образом в одном лице, называется государством, по-латински – сivitas. Таково рождение того великого Левиафана, или, вернее (выражаясь более почтительно), того смертного бога, которому мы под владычеством бессмертного бога обязаны своим миром и своей защитой. Ибо благодаря полномочиям, данным им каждым отдельным человеком в государстве, указанный человек или собрание лиц пользуется такой огромной сосредоточенной в нем силой и властью, что внушаемый этой силой и властью страх делает этого человека или это собрание лиц способным направлять волю всех людей к внутреннему миру и к взаимной помощи против внешних врагов. В этом человеке или собрании лиц состоит сущность государства, которая нуждается в следующем определении: государство есть единое лицо, ответственным за действия которого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, с тем чтобы это лицо могло использовать силу и средства всех их – так, как сочтет необходимым для их мира и общей защиты.

Тот, кто является носителем этого лица, называется сувереном, и о нем говорят, что он обладает верховной властью, а всякий другой является его подданным.

Для достижения верховной власти имеются два пути. Один путь – это физическая сила, например когда кто-нибудь заставляет своих детей подчиниться своей власти под угрозой погубить их в случае отказа или путем войны подчиняет своей власти врагов, даруя им на этом условии жизнь. Второй путь – это добровольное соглашение людей подчиниться человеку или собранию людей в надежде, что этот человек или это собрание сумеет защитить их против всех других. Такое государство может быть названо политическим государством, или государством, основанным на установлении, а государство, основанное первым путем, – государством, основанным на приобретении [С. 196–197].

 

Гоббс Т.
Левиафан,
или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского
(полнотекстовая версия)

 

предыдущая

 

следующая
 
содержание
 

Сайт создан в системе uCoz