Библиотека Михаила Грачева

предыдущая

 

 

 

каталог
 

Спикмэн Н. Дж.

География и внешняя политика

Часть вторая

(перевод с английского М.Н. Грачева)

 

Источник:

Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. – 2014. –

Вып. 4. – Ч. 1. – С. 171–182.

 

 

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста

на соответствующей странице печатного оригинала указанного издания

 

 

ГЕОГРАФИЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

 

Н. Дж. Спикмэн

 

 

В статье известного американского геополитика рассматривается воздействие пространственно-географических факторов на внешнюю политику государств. Вторая часть работы [1] посвящена анализу влияния местоположения государства на формирование его внешнеполитической стратегии. Текст впервые публикуется на русском языке. Перевод с английского М.Н. Грачева. Примечания автора и комментарии переводчика представлены после текста публикуемого материала, перед списком литературы.

Перевод первой части работы опубликован в [2].

Ключевые слова: геополитика, мировая политика, внешняя политика, международные отношения.

 

 

II. Фактор местоположения

 

Каким бы значительным ни был бы размер [территории], он всецело не определяет позицию государства в иерархии мировых держав и может [c. 171] оказаться менее показательным по сравнению с местоположением в определении его значимости в международных отношениях и в определении его внешнеполитических проблем. Местоположение государства может быть описано с точки зрения его расположения в мире в целом, то есть относительно континентальных масс и океанов, или с точки зрения регионального местоположения, то есть относительно территории других государств и своего непосредственного окружения. В первом случае описание будет осуществляться в понятиях широты, долготы, высоты над уровнем моря и удаленности от морского побережья; во втором – с позиций взаимоотношений с сопредельными регионами, расстояний, путей сообщения и особенностей приграничной территории.

Полное описание географического положения государства будет включать в себя не только обе эти точки зрения на данные о его местоположении, но и анализ значения этих данных. Сведения о местоположении остаются неизменными. Но значение этих сведений меняется с любым изменением в средствах связи, в путях сообщения, в военной технике и в [расположении] центров мирового могущества, и полное осмысление конкретного местоположения можно получить, если только рассматривать соответствующее пространство в двух системах координат: географической, благодаря которой мы получаем данные о местоположении, и исторической, в которой мы даем оценку этим данным.

Географическое положение государства, выраженное к тому же с точки зрения сведений о его местоположении в мире и регионе и их значения, является наиболее существенным фактором, определяющим его внешнюю политику. Оно может изменить роль размера [территории] и объяснить историческую значимость многих небольших государств. Оно обусловливает и оказывает влияние на все другие факторы по той причине, что местоположение в мире определяет климатические зоны и тем самым структуру экономики, а местоположение в регионе обозначает потенциальных противников и тем самым проблему территориальной безопасности, потенциальных союзников и, возможно, даже ограничения роли государства в качестве участника системы коллективной безопасности. Если британцы были бы готовы отказаться от империи, то сдвиг их острова на тысячу миль к западу мог бы позволить им наслаждаться роскошью «изоляционизма». При существующем местоположении, будь у них империя или не империя, они неизбежно оказываются втянутыми в политику континентальной Европы.

С тех пор, как французы выкопали ров недалеко от Суэца, а затем французы и американцы проткнули траншеей Панамский перешеек, большие континентальные массы мира стали включать в себя два острова - Евразию и Северную Америку, которые из-за проблем с навигацией в Северном Ледовитом океане функционируют в качестве полуостровов, а также три настоящих острова – Южную Америку, Африку и Австралию. [c. 172] Местоположение государства в мире ставит, таким образом, вопрос о его расположении относительно указанных континентальных масс. Тот факт, что огромные континентальные массы находятся в северном полушарии и что крупнейшие континентальные массы, которые действительно существуют в южном полушарии, располагаются в тропиках, имеет вполне определенные и очевидные последствия. В политическом и индустриальном плане северное полушарие всегда будет более значимым, чем южное, и отношения между различными частями северного полушария будут оказывать большее влияние на мировую историю, чем отношения между частями южного полушария или между двумя полушариями. Поэтому расположение государства к северу или к югу от экватора будет играть существенную роль в определении политического значения данного государства, особенностей его международных отношений и проблем его внешней политики.

Расположением относительно экватора будет в значительной степени определяться климат, а политическая деятельность в мире большей частью сосредоточена в зонах с умеренным климатом; хотя там, где океанические течения и другие факторы меняют обычные климатические условия, значение местоположения будет в известной мере меняться. На европейском побережье, которое прогревается Гольфстримом, государства могут существовать намного севернее полярного круга, но при этом устье Амура, порты Камчатки и Лабрадор закрыты льдами шесть месяцев в году. В целом, однако, история вершится между 25 и 60 градусами широты, но поскольку в указанных пределах лежит очень небольшая часть континентальной массы южного полушария, то история вершится между 25 и 60 градусами северной широты.

Тем не менее, значение местоположения [государства] в мире не прояснится до тех пор, пока оно будет выражаться указанием не только на континентальные массы, но и на океаны. Пятью основными водными пространствами являются Южный Ледовитый, Северный Ледовитый, Индийский, Тихий и Атлантический океаны. У Южного Ледовитого океана нет притока воды с суши, а расположение на Северном Ледовитом океане будет по-прежнему на протяжении длительного времени создавать значительные трудности, несмотря на героические усилия советского правительства по освоению морского пути вдоль северного побережья Сибири.

Из трех оставшихся океанов Атлантический является наиболее значимым, потому что благодаря распределению горных цепей и в результате стока рек он имеет наиболее благоприятное соотношение водной и земной поверхности. Имея площадь в 35 млн квадратных миль, он собирает воды с 19 млн квадратных миль суши, и, за исключением Африки, судоходные качества большинства впадающих в него рек позволяют легко добираться до внутренних областей континентов. На побережье Атлантики и ее морей, вдающихся в глубь материков, проживают 900 млн человек, или 44 % от [c. 173] общего числа населения земного шара, причем оно включает в себя большинство территорий с высоким уровнем жизни. «На Атлантический мир приходится по крайней мере две трети мирового экспорта, а возможно и больше. Грузоперевозки через Атлантику составляют 75 % от всех морских перевозок. Производство важнейших видов сырья и готовой продукции в равной мере сосредоточено на берегах Атлантики и внутри Атлантического мира» [3, p. 93].

Атлантический ареал включает в себя местонахождение всех крупных государств и основных военных баз всех великих морских держав, за исключением Японии.

Для Тихого океана соотношение его поверхности и бассейна менее благоприятно. Океан имеет площадь 68 млн квадратных миль, а поверхность водосбора – только 8 млн квадратных миль. «Примерно 723 млн человек, или 35,4 % от общей численности населения мира, проживают на берегах Тихого океана» [3, р. 93]. Большинство из них живут в Азии с относительно низким уровнем жизни. Еще не скоро Тихий океан можно будет сравнить с Атлантическим в торговом отношении, однако в настоящее время не только золотые запасы, но и объемы внешней торговли стран Тихоокеанского региона определенно увеличиваются, а относительные возможности Атлантики и Тихого океана меняются в пользу последнего.

Географически мир Индийского океана находится между двумя другими, с которыми его соединяют Малаккский пролив и Суэцкий канал. Там проживают около 400 млн человек, то есть 19,8 % от общей численности населения, в большинстве – при очень низком уровне жизни. За исключением Австралии, это – колониальный мир, который не порождает политику и по сей день практически остается британским морским владением.

Таким образом, Северная Атлантика сегодня является наиболее благоприятным водным пространством, у которого могло бы располагаться государство. Южная Атлантика занимает следующее по значимости место, за ней идут северная и южная части Тихого океана и Индийский океан. Но наш анализ климатических условий и распределения континентальных масс привел к заключению, что мировая политическая активность сосредоточена и будет продолжать сосредоточиваться между 25 и 60 градусами северной широты. Поскольку местоположение в мире является элементом могущества и значимости, те государства, которые расположены в умеренной климатической зоне северного полушария с прямым или опосредованным доступом к северной части Атлантического океана, окажутся наиболее дееспособными в политическом и индустриальном отношении и по этой причине займут место мировых держав. С тех пор, как люди впервые пересекли Атлантику, Япония является единственной великой державой, которая развивается вдали от ее берегов.

Государством, пользующимся наибольшим преимуществом в мире с точки зрения своего местоположения, являются Соединенные Штаты. Они [c. 174] омываются двумя океанами и поэтому имеют прямой доступ к двум важнейшим мировым торговым пространствам. До строительства Панамского канала этот факт имел лишь ограниченное значение, поскольку высота и направление Скалистых гор и Сьерра-Невады делают США прежде всего бассейном Атлантики. После того, как был пробит Панамский перешеек, территории к востоку от Скалистых гор, которые навсегда останутся сердцем и ядром континента, получили удобный путь к Тихому океану, и вся структура экономики Соединенных Штатов получила доступ к двум океанам.

Таким образом, местоположение определяется в первую очередь большими континентальными и океаническими пространствами. Однако нужно помнить, что такая глобальная система координат отличается для разных государств, потому что в каждом из них она имеет собственную точку отсчета, а именно столицу данного государства. Каждое министерство иностранных дел, какой бы атлас оно ни использовало, мысленно работает с другой картой мира. Это означает, что та или иная область мирового пространства будет иметь для двух государств, расположенных далеко друг от друга, совершенно разное стратегическое и политическое значение, – именно это обстоятельство и несет ответственность за несостоятельность нашей системы всемирной коллективной безопасности. Оно также предопределяет и практически непреодолимые трудности, возникающие при попытках достижения эффективного политического сотрудничества между государствами с сильно различающимися системами координат, – обстоятельство, о котором обычно забывают в атмосфере тяжелого аромата сигар и доброжелательности на банкетах после официальных встреч.

Данные, касающиеся местоположения, не меняются. Тарквиний Гордый (см. комментарий I) из своего полуостровного царства наблюдал то же самое море, что и Муссолини из своего полуостровного царства; Маккинли подписал поправку Платта, а Рузвельт аннулировал ее (см. комментарий II), но географическое положение Кубы по отношению к Соединенным Штатам остается неизменным. Однако значение таких данных меняется. У раннее описанной системы координат, способствующей оценке местоположения в мире, есть и географический, а следовательно, постоянный, и исторический, а следовательно, переменный аспект. Следует также помнить, что значимость данного местоположения является и фактором внешней политики конкретного государства, и результатом исторического прошлого этого же государства. Местонахождение в Северной Атлантике является для Соединенных Штатов и фактором внешней политики, и [результатом] развития, объясняющими нынешнее значение Атлантики. Последнее – проблема для историков; первое – исходный факт для государственного деятеля.

Медленными, но необратимыми по своим последствиям являются изменения в значимости местоположения, которые происходят вследствие смещения центров распространения культуры и военной мощи. Издревле [c. 175] западная цивилизация развивается вокруг крупных водоемов. Греческая цивилизация окружала Эгейское море, римская цивилизация опоясывала Средиземноморье, а в настоящее время западная цивилизация окружает Атлантику. Поэтому значимым является местоположение относительно водного пространства, которое в конкретный исторический период включает в себя исходный ареал распространения культуры.

Общее направление, в котором смещалась цивилизация на протяжении веков, – из субтропических широт на север к прохладному умеренному поясу и с востока на запад.

«Вся древняя цивилизация располагалась между 20 и 30 градусами северной широты: на Востоке находилась китайская цивилизация на побережье Янцзы, в центре – индийская цивилизация на берегах Ганга и, наконец, на Западе – цивилизации Месопотамии и Египта вдоль Нила. Затем, в более позднее время, цивилизация сместилась примерно на десять градусов к северу и получила свое развитие между 35 и 45 градусами северной широты, а именно: на Востоке – китайская цивилизация на берегах Хуанхэ, а на Западе – греческая и римская. Что же касается современной цивилизации, то она развивалась, так же продвинувшись дальше на север, между 45 и 55 градусами широты: это северо-западная Европа, это Соединенные Штаты Америки и т. д.» [4, р. 84, note] (см. примечание автора 1).

Очевидно, что такие смещения центров мирового могущества вполне могут в значительной мере или навсегда наложить печать на судьбу государства. В I в. до н. э. центр могущества находился в Средиземноморье, а область Европы, называемая сегодня Нидерландами, располагалась на Северном море и не имела значимости, будучи удаленной от сфер активности. После 1500 г. центр могущества переместился в Западную Европу, и Нидерландам, владевшим устьем одной из самых важных европейских рек и расположенным между другими государствами, было предопределено стать мировой державой, которая приобрела положение исключительной политической и торговой значимости, за что она заслуживает похвалы не больше, чем заслуживает осуждения за свою прежнюю изоляцию. Напротив, в 2000 г. до н. э. Сирия и Палестина располагались в сердце мировой цивилизации и активности, между великими империями Вавилона и Египта, тогда как две тысячи лет спустя они оказались далеко на востоке относительно центра могущества. Шло время, они приобрели и, возможно, в той или иной степени сохранят свое существенное значение в качестве связующих земель: самые короткие пути между Европой и Азией, будь то караванные, автомобильные или воздушные, должны проходить через Малую Азию. Но пока цикл движения цивилизации не завершится и политическая жизнь вновь не сосредоточится на восточном побережье Средиземного моря, Сирия и Палестина должны примириться с ролью скорее перевалочных, а не конечных пунктов назначения. [c. 176]

В Средние века, после того как пало могущество Рима, Европа по-прежнему смотрела на восток и юго-восток, где находились наиболее процветающие порты и самые космополитичные города Средиземноморского побережья. Однако с открытием Америки центр притяжения переместился на северо-запад, и с начала XVI по начало ХХ вв. центры богатства, культуры и политической жизни находились в Западной Европе. Великобритания, используя преимущества островного местоположения и последовательно осуществляя свою политику баланса сил на континенте, оказалась в состоянии доминировать над миром благодаря собственной морской силе. С подъемом Соединенных Штатов до статуса мировой державы после испанско-американской войны могущество Великобритании в Западной Атлантике и Южной Америке пошло на убыль. Точно так же с подъемом японского могущества после мировой войны, и особенно после того, как Вашингтонская конференция закрепила статус Японии на морях, Великобритания и Соединенные Штаты утратили свое господствующее положение в западной части Тихого океана.

Центр мирового могущества покинул Западную Европу, или, скорее всего, центра мирового могущества больше нет. Эпоха мировой истории подошла к концу. Особенностью нового периода стала децентрализация могущества и создание больших сфер, над которыми доминируют различные центры: над обеими Америками – Соединенные Штаты, над Дальним Востоком – Япония, над сердцевиной (heartland) Евразии – Москва, над восточной частью Атлантики и Индийским океаном – Европа. Такие великие сдвиги изменяют и значимость местоположения каждого ареала, и соответственно проблемы внешней политики. Проблемой Рима уже является не Карфаген, а Лондон, республики Центральной Америки сменили свои опасения по поводу намерений Лондона опасениями по поводу планов Вашингтона, китайцы теперь столкнулись не с требованиями далеких европейских держав, а с агрессивным соседом.

Если смещение центров цивилизации и могущества происходит очень медленно, то смещение путей сообщения может изменить значимость местоположения в течение относительно короткого отрезка времени. С открытием морского пути в Индию старый маршрут через Ближний Восток, Средиземноморье и Центральную Европу перестал быть востребованным. Данное обстоятельство, наряду с открытием Америки, превратило Атлантику в сцену наиболее важных действий, происходящих в мире, а Средиземное море – во второстепенное внутреннее море. Венеция уступила свое положение королевы мировой торговли Испании и Португалии. В то же самое время Балтика, прежний центр североевропейской торговли, стала отрезанной от главных торговых путей. Процветавшие Нюрнберг и Аугсбург утратили свою значимость вместе с Любеком и другими ганзейскими городами (см. примечание автора 2), тогда как Гамбург и Бремен, а еще в большей степени Нидерланды и Англия переместились с периферии [c. 177] мировой торговли к ее центру. Поскольку суда стали совершать плавание вокруг южной оконечности Африки, Кейптаун занял исключительное положение; однако он потерял свое торговое значение в 1869 г., когда открытие Суэцкого канала вновь перенаправило торговлю в Средиземное море, а Ближний Восток вновь обрел свою прежнюю значимость, которая сегодня возрастает, потому что там сходятся воздушные пути из Европы в Азию. Значительная часть грузоперевозок, которые прежде осуществлялись через порты Бразилии и Аргентины, теперь проходит через Панамский канал с выгодой для Центральной Америки и западного побережья Соединенных Штатов но соответственно с ущербом для торговли на восточном побережье Южной Америки.

Строительство железных дорог, как и каналов, может привести к изменению значимости местоположения. Открытие Транссибирской железной дороги в 1901 г. нанесло смертельный удар Кяхте, прежнему центру китайской чайной торговли, поскольку дорога недостаточно располагала к тому, чтобы включить Кяхту в свой маршрут, тогда как Чита, Иркутск и другие дремавшие сибирские города оказались на железнодорожной линии от Петрограда до Владивостока. Постройка Туркестано-Сибирской железной дороги от Новосибирска до железнодорожной линии Москва – Ташкент установила для региона, который был практически изолирован на протяжении веков, прямое сообщение, с одной стороны, с Тихоокеанским побережьем, а с другой – с Москвой и Петроградом. Яркенд, точка, из которой торговый поток из Синьцзяна прежде направлялся в Британскую Индию, уступил позицию центра торговли Кашгару и Kульдже, потому что у этих городов был доступ к железной дороге. Николаевск-на-Амуре стал одним из конечных пунктов железной дороги от Тайшета до побережья, а Комсомольск, которого до недавнего времени не существовало, является теперь главной станцией железной дороги и местом соединения трех ее ответвлений на Николаевск, Хабаровск и новый, пока еще не имеющий названия порт, который будет построен восточнее Комсомольска, придавая районам Приморья такое торговое и стратегическое значение, которое невозможно было представить пятьдесят лет назад.

Представляется едва ли не аксиомой, что та или иная страна или область должна извлекать выгоду вследствие смещения путей сообщения или торговых маршрутов, благодаря которому она оказывается непосредственно на линии движения транспорта или недалеко от нее. Несмотря на то, что это верно с экономической точки зрения, оно не обязательно верно политически. Если страна, через которую проходит маршрут, недостаточно сильна, а маршрут имеет существенное значение, ценой вопроса вполне может стать яблоко раздора между великими державами мира, и за свое выгодное местоположение можно поплатиться собственной независимостью. Египет не был достаточно силен или достаточно устойчив, чтобы ему можно было доверить защиту Суэцкого канала, и он был вынужден [c. 178] покориться британской оккупации. Канал через перешеек в Новом Свете был слишком важным путем сообщения между восточным и западным побережьем Соединенных Штатов, чтобы оставаться в руках Колумбии, и поэтому государство Панама провозгласило свою независимость. Перешеек Кра – логичное место для канала между Тихим и Индийским океанами. Японцы со своим даром подражания могут однажды захотеть скопировать англо-саксонцев и прорыть канал самостоятельно, тем самым нарушая существующее соотношение сил в Индийском океане и уничтожая значимость Сингапура. В течение этого периода Сиам может продолжать рассчитывать на живой интерес к своему развитию как в Лондоне, так и в Токио.

Некоторые изменения в маршрутах уже обозначились, и их влияние на значимость географического положения является результатом технологического развития средств сообщения. До создания парохода не представлялось возможным, чтобы люди могли перемещаться по морским кругосветным маршрутам. С созданием самолета в большей степени, чем когда-либо раньше, появилась возможность проложить кругосветные маршруты преимущественно над сушей, хотя над широкими участками моря самолету, пока не будет увеличена дальность его беспосадочного перелета, придется следовать теми маршрутами, где он сможет найти места для промежуточных посадок на островах.

Поскольку появились новые пути сообщения, отдельные участки земной поверхности, очевидно, приобретут, тогда как другие области утратят свою значимость. Будущее развитие воздушных перевозок означает, что многие ныне бесполезные и невостребованные участки территории станут весьма желанными. Соединенные Штаты, Великобритания и Россия уже давно спорят по поводу владения островом Врангеля, который был открыт в 1881 г. и расположен в Северном Ледовитом океане на прямой воздушной линии от Нью-Йорка до Токио. Великобритания заявила о правах на остров в 1916 г., в 1924 г. Соединенные Штаты водрузили там свой флаг, но три дня спустя на нем был поднят российский флаг. Россия заявляла о присоединении острова в 1916, 1924 и 1926 гг., а в 1927 г. основала там поселение, но Соединенные Штаты отказались признать эту аннексию. Лагерные походы гавайских бойскаутов на острова Бейкер, Джарвис и Хоуленд, которые закрепили за этими коралловыми пятнышками официальные названия, дополняя их открытие овладением, внесены в список скаутских добрых дел. Бермудские и Азорские острова, острова Зеленого Мыса, Святой Елены, Вознесения, Тристан-да-Кунья, Фернандо де Норона и Святого Павла расположены на возможных воздушных маршрутах будущего, а Мидуэй, Уэйк и Гуам обозначают путь из Соединенных Штатов к Филиппинам. Территории, до сих пор исключенные из мировой торговли, такие, как северная Сибирь, Ирландия и Гренландия, лежащие на прямом воздушном пути из Нью-Йорка в Европу, окажутся в центре всемирного торгового потока, а не далеко за его пределами. [c. 179]

Но благодаря новым транспортным средствам, даже если это не предполагает изменения маршрута, то же самое географическое положение приобретает иное стратегическое и политическое значение, поскольку расстояние определяется не в милях, а в часах, и в силу этого – с точки зрения конкретных возможностей для передвижения. По мере того, как мы проходили путь [развития транспортных средств] от лошади с телегой через железную дорогу, автомобиль и трактор к самолету и дирижаблю, а на море – от парусника через паром и пароход к гидроплану и морскому дирижаблю, расстояния последовательно уменьшались. Во второй половине XVIII в. Атлантический океан имел ширину в шесть недель, и Соединенные Штаты были практически изолированы от Европы. Тот же самый океан теперь имеет ширину в три дня, и уикэнды в Париже становятся не слишком отдаленной перспективой для неугомонного жителя Нью-Йорка.

Когда греки после своей победы над персами поставили условие, что никакая персидская армия не должна подходить к побережью ближе, чем на расстояние, которое лошадь могла бы проскакать за двадцать четыре часа, они обеспечили себе высокую степень защищенности. То же самое условие сегодня представляло бы малую защищенность против турецкого воздушного нападения с линии, находящейся значительно дальше отметки, обозначающей радиус действия (cruising radius) самого резвого персидского коня (см. комментарии, III). Ла-Манш, укрепленный британским флотом, оставался барьером, за которым британцы ощущали себя в безопасности даже после появления самых быстроходных судов. С точки зрения авиации Лондон теперь защищен от нападения не больше, чем если бы он находился на континенте.

Это является результатом применения таких технологических достижений в области вооружений, которые вызывают быстрые изменения в стратегическом, а потому и в политическом значении того или иного пространства. До военных действий в воздухе военно-морские базы выполняли свою функцию, если они могли защитить флот своими наземными фортификационными сооружениями. Острова в открытом море или узкие мысы полуостровов около слабых государств идеально подходили для таких целей и пользовались большим спросом у британцев и других морских держав. В послевоенный период бомбовая атака получила тактическое преимущество над противовоздушной обороной, зависевшей прежде всего от контратаки самолетами-истребителями. Это предполагало такое расстояние до цели, которое бы обеспечивало соответствующее упреждение. Но многие отдаленные военно-морские базы были приобретены при других тактических условиях, когда простота обороны обеспечивалась небольшим размером. В современных условиях они едва ли являются безопасным местом, в котором можно держать флот на якоре, если поблизости находится авиация вероятного противника, превосходящая местные воздушные силы. Изменившееся положение Мальты при таких обстоятельствах оказало [c. 180] влияние на современную итальянско-британскую дипломатию. Не только Мальта, но также и Аден после захвата Эфиопии претерпел подобное изменение, а будущее может создать те же самые проблемы для Гибралтара и Гонконга. Если, однако, дальнейшее развитие зенитных орудий сделает возможной соответствующую защиту баз на небольших территориях, эти пункты могут восстановить свою былую значимость.

На предыдущих страницах представлен анализ того, каким образом география обусловливает внешнюю политику. Нами было показано влияние размера территории и его изменение в зависимости от климата, рельефа, технологических достижений, а также продемонстрировано значение местоположения и то, как оно меняется благодаря смещению центров силы, изменениям путей сообщения и новым изобретениям в области транспортных средств и вооружений. Акцент делался на местоположении в мире, а следовательно, нам еще предстоит рассмотреть самый непосредственный фактор внешней политики – местоположение в регионе. Однако уже ясно, что если исследователь международного права может позволить себе некоторую отстраненность, то исследователь международной политики будет вынужден иметь дело с географией как с основополагающей действительностью.

 

(Продолжение следует.)

 

Примечания автора

 

1. В связи со сказанным представляет интерес следующая таблица:

 

  Город

Географические координаты

 

 

Вавилон

Афины

Рим

Париж

Лондон

32,5º северной широты

38º северной широты

41,5º северной широты

48,5º северной широты

51,5º северной широты

44,5º восточной долготы

23,5º восточной долготы

12,5º восточной долготы

2º восточной долготы

0,5º западной долготы

 

К тексту

2. В. фон Фогель оспаривает общепринятую точку зрения относительно того, что упадок ганзейских городов был связан с открытием Америки и морского пути в Индию и объясняет его скорее политическим распадом Германии и неспособностью немецкой имперской власти защитить политические интересы. Ганзы [5, s. 62–63].

К тексту

 

Комментарии

 

I. Луций Тарквиний Гордый (или Тарквиний II) – согласно римскому преданию, последний, седьмой царь Древнего Рима в 534–509 гг. до н. э. Известен своей тиранией, был изгнан из Рима.

К тексту

II. Маккинли, Уильям (1843–1901) – президент США в 1897–1901 гг. «Поправка Платта» – обязательства, навязанные Кубе правительством США, ограничивавшие суверенитет Кубы и узаконившие вмешательство в [c. 181] ее внутренние дела, которые были оформлены решением Конгресса США 2 марта 1901 г. по предложению сенатора Оруэлла Платта (1827–1905). Формально «поправка Платта» была отменена в 1934 г., когда должность президента США занимал Ф.Д. Рузвельт.

К тексту

III. Под радиусом действия (cruising radius) в военном деле обычно понимается максимальное расстояние, которое самолет или корабль может пройти, а затем вернуться к исходной точке на крейсерской скорости без дозаправки. Судя по контексту, Н. Спикмэн имеет в виду не «радиус действия», а максимальное расстояние, которое мог бы преодолеть «самый резвый персидский конь» в течение суток в одном направлении.

К тексту

 

Список литературы

 

1. Spykman N.J. Geography and Foreign Policy // The American Political Science Review. 1938. Vol. 32. № 1. P. 39–50.

2. Спикмэн Н. Дж. География и внешняя политика. Часть первая // Известия ТулГУ. Гуманитарные науки. Вып. 3 Тула: Изд-во ТулГУ, 2014. С. 165–177.

3. Bienstock G. The Struggle for the Pacific. New York, The Macmillan Company, 1937. 299 p.

4. Kobayashi T. La Société Japonaise: Étude Sociologique. Paris: Félix Alcan, 1914. xx, 223 p.

5. Vogel W. von. Die Entstehung des modernen Weltstaatensystems. Berlin: Zentral-Verlag, 1929. 101 s.

 

 

Спикмэн Николас Джон (1893–1943), проф., директор Института международных отношений (1935–1940), США, Нью-Хейвен, штат Коннектикут, Йельский университет,

 

Грачев Михаил Николаевич, д-р полит. наук, проф., grachev62@yandex.ru, Россия, Москва, Российский государственный гуманитарный университет.

 

GEOGRAPHY AND FOREIGN POLICY

PART TWO

 

N.J. Spykman

 

The article of the famous American geostrategist examines the impact of geographical factors on foreign policy. The second part of this paper is devoted to the analysis of the influence of the world location in the formation of the foreign policy strategy of the state. This text is published in Russian for the first time, translated by M.N. Grachev. The author's notes and translator’s comments are given after the text of the published material, before the bibliography.

The translation of part one is published in [2].

Key words: geopolitics, world politics, foreign policy, international relations.

 

Spykman Nicholas John (1893–1943), Sterling Professor, Chair of Dept. of International Relations (1935–1940), USA, New Haven, CT, Yale University,

 

Grachev Mikhail Nikolayevich, Doctor of Political Sciences, Professor, grachev62@yandex.ru, Russia, Moscow, Russian State University for the Humanities.[c. 182]

 

 

предыдущая

 

 

 

каталог
 

Сайт создан в системе uCoz